Противоестественные грехи.: Страстная плотская любовь. Блуд в собственном и широком смысле

Епископ Варнава (Беляев) 18 марта 2012
7572

 Люди обычно не ограничиваются мысленно-сердечно-словесным развратом. Они стараются осквернить еще и тело. К этому, собственно, и клонится все дело. Этою любовью переполнены все романы, ею заканчиваются "платонические" отношения и "поэтическая" любовь юношества. На эту любовь люди, не задумываясь, меняют свое спасение и сравнивают ее кощунственно и богохульно с той страшной и непостижимой Божественной Любовью, ради которой Господь принес Себя в жертву за грехи мира, чтобы очистить его от скверны (Ин-3,16).

 Сравните у Лермонтова:
        Что мне сиянье Божьей власти
        И рай святой?
        Я перенес земные страсти
        Туда с собой...
        ("Любовь мертвеца").

 

О необходимости похоти и блуда для создания великих шедевров искусства и для "духовного" прогресса культуры сам мир так говорит: "Поэт и художник нуждаются в божественном образе... Естественно, что этот идеал воплощается в женских формах, так как одна возвышенная любовь способна зажечь все лучшие мощные силы гения. Чем была Беатриче для Данте, тем же была Лаура для Петрарки, Виктория Колонна для Анджелло Буонаротти, Клара Викк для Роберта Щумана, Матильда Вэзсидон для Рихарда Вагнера. Не будь прекрасных живых женских образов, мы не имели бы тех произведений, которые они пробудили в умах художников, "которых божественной рукой взлелеяли и создали любовь и дружба".

Коротко можно сказать о нашем веке словами преподобнейшего Климента, знаменитого в древности пресвитера Александрийской Церкви: "В настоящее время, – писал он в конце второго века по Рождестве Христовом о языческом, окружавшем первых христиан, обществе, – жизнь людская отличается крайней разнузданностью нравов. Грех разросся чрезвычайно. По городам разлилась всякого рода безнравственность и уже стала обычной. При домах терпимости стоят женщины и торгуют пред любострастием своим телом... Мужчины противоестественно принимают на себя роль женщин, женщины – мужчин. Есть женщины замуж выходящие, но есть и женящиеся. Все пути к любострастию открыты... Жалкое зрелище! О, возмутительный образ жизни. Столь прекрасные плоды производит общественная жизнь наших больших городов: мерзости, непотребства, уличных женщин. О, жизнь беззаконная!".

Как Святая Церковь смотрит на все это? Уже в Ветхом Завете было сказано: "Не прелюбодействуй" (Исх.20,14; Втор.5,18). В Новом же – Господь заповедует: "Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем" (Мф.5,28).

И если в Ветхом Завете нарушение заповеди о целомудрии вызывало страшные наказания и горькие последствия, то в Новом – казнь ещё страшнее.

Столпы и светила Церкви всегда старались выяснить всю тяжесть душевно-телесного падения и в то же время стремились всеми способами – лаской, убеждением, прощением, угрозами, отлучениями – отвратить от блуда своих духовных чад.

Бессловесное, срамное похотение, говорит св.Симеон Новый Богослов, "воистину есть самый злой враг действенности Святого Духа. Избежим осквернения души, причиняемого такого рода страстными движениями, избежим... и самого отвержения и гнева Божия..." А св.Иоанн Златоуст своим огненным словом так уязвлял совесть молодых людей своего времени, ходивших к публичным женщинам. (Слова его относятся, конечно, и к нашим, так называемым честным женщинам, удовлетворяющим похоть свою и чужую вне законного церковного брака. Ибо "любовница" от проститутки, даже по строгому людскому мнению, отличается только степенью позора.)

"Одежду, которую носит раб, конечно, ты не согласишься когда-либо надеть, гнушаясь ею по причине нечистоты, но лучше согласишься быть нагим, нежели пользоваться ею, а тело нечистое и скверное, – дерзновенно гремит глас великого учителя, – которым пользуется не только раб твой, но и другие без числа, ты будешь употреблять во зло и не будешь им гнушаться? Вам стыдно стало слышать это. Стыдитесь дел, а не слов. Я умалчиваю о всем остальном... Скажи мне, не к одной ли и той же ходишь и ты, и раб твой? И, о, если бы только раб, – но ведь и палач! Ты не решился бы взять палача за руку; между тем ту, которая была с ним одно тело, обнимаешь и целуешь – и не трепещешь, не боишься? Не стыдишься? Не краснеешь? Не смущаешься? Говорил я вашим отцам, что скорее надобно вас женить. Впрочем, и вы не изъяты от наказания. Если бы не было много других юношей, целомудренно живущих и прежде и ныне, то, может быть, нашлось бы для вас какое-нибудь оправдание; но так как они существуют, то как можете сказать, что мы не были в силах подавить пламя вожделения? Те, которые могли преодолеть, будут вашими обвинителями, потому что они одной с вами природы. Послушайте, что говорит Павел: Мир имейте и святыню, без которой никтоже узрит Господа (Евр. 12,14). Ужели эта угроза не может устрашить вас? Видишь, что другие всю жизнь хранят целомудрие и живут в чистоте; а ты до юношеских лет не хочешь потерпеть? Видишь, что другие тысячекратно препобеждали похоть; а ты и однажды не устоял? Если хотите, я скажу причину. Не молодость тому причиною, потому что тогда все юноши были бы невоздержны; но мы сами себя повергаем на костер. В самом деле, когда ты войдешь в театр и сядешь там, услаждая взор свой обнаженными членами женщин, то, конечно, сначала будешь чувствовать удовольствие, но потом сильный воспламенишь в себе жар. Когда видишь женщин, являющихся как бы в образе обнаженного тела; когда и зрелище, и песни не что иное выражают, как только одну гнусную любовь, именно: такая-то, говорят, полюбила такого-то и не имела успеха и удавилась; когда предаются даже преступной любви к матерям; когда все это принимаешь в себя и чрез слух, и чрез женщин, и чрез образы, и даже чрез стариков-мужчин... то как, скажи мне, можешь ты после этого быть целомудренным, когда такие рассказы, такие зрелища, такие слухи обдержат твою душу и потом уступят место таким же сновидениям, потому что душе прирождено видеть во сне призраки многих таких вещей, которых она днем ищет и желает?

Итак, если там и дела видишь срамные, и речи слышишь еще срамнейшие, если раны получаешь, а лекарства не принимаешь, то как, в самом деле, не увеличиться гнилости?..." "Мы хуже язычников, – заключает святой отец, – и потому должны стыдиться. Проводить жизнь в целомудрии легко, если захотим, если будем удаляться от того, что вредит". Из всего вышесказанного необходимо следует, что и в дисциплинарно-каноническом отношении блуд должен расцениваться очень строго.

Нужно сказать несколько слов о самом термине "блуд", который обычно понимается у нас в общежитии в широком смысле, именно в значении правонарушений, относящихся вообще к плотской страсти. Но на церковно-юридическом языке блудом называется не просто удовлетворение похоти с кем-либо, а лишь такое, которое происходит между мужчиной и свободной от брака женщиною, то есть при котором не наносится обиды и ущерба третьему заинтересованному лицу. Таким образом, этим кладется существенное различие между блудом и прелюбодеянием. В последнем случае наносится оскорбление чужому брачному союзу. Следовательно, блуд содержит одну вину, а прелюбодеяние – две: отсюда и время покаяния и епитимий разнятся: за блуд полагается отлучение от Св.Таин на одно число лет, а за прелюбодеяние – на вдвое большее.

Также должно рассуждать и о скотоложестве и мужеложестве. Пороки эти составляют вид прелюбодеяния, а не блуда, ибо в них также двойная вина, а именно: "...причиняется обида чуждому роду, и притом вопреки естеству". Епитимия блудникам положена, в зависимости от степени раскаяния и общественного положения согрешившего и самого состава преступления, разная, именно: отлучение от Св.Таин на срок от трех до десяти лет. В частности, за растление своей собственной жены до брака полагается четырехлетнее наказание.

Монашествующие и давшие обет девства несут более строгое наказание. Они судятся как прелюбодейцы, то есть в двойной мере, ибо обручились Христу. Духовное лицо, обличенное в блуде, в каком бы сане ни находилось, лишается его.

Выясним теперь внутреннюю, психологическую, основу и действие блудной страсти, независимо от того, на кого она направлена: на себя ли, на окружающие предметы, на людей или животных... "Все бесы покушаются сначала помрачить наш ум, а потом уже внушают то, что хотят; ибо если ум не смежит очей своих, то сокровище наше не будет похищено.

Но блудный бес гораздо больше всех употребляет это средство. Часто, помрачив ум, сего владыку, он, побуждает и заставляет нас и пред людьми делать то, что одни только сумасшедшие делают. Когда же, спустя несколько времени, ум истрезвится, тогда мы стыдимся не только видевших наши бесчинные действия, но и самих себя за непристойные наши поступки, разговоры и движения и ужасаемся о прежнем нашем ослеплении; почему некоторые, рассуждая о сем, нередко отставали от этого зла". Некоторые святые отцы утверждают, напротив, что срамные помыслы и похоть рождаются от телесных чувств.

"Весьма часто, говорят они, – худые помыслы получают вход в сердце от приятного взгляда, или от осязания руки, или от обоняния благовония, или от слышания приятного голоса".

Вот свидетельство от противоположной стороны, со стороны человека, который проходил "науку страсти нежной" под руководством самого блудного беса. Овидий, не пропустивший в своем знаменитом ("Искусство любить") ни одной мелочи, которую бы нельзя было так или иначе пустить в дело в целях обольщения и обладания женщиною, между прочим, говорит, что часто "пустяки действуют на легкий ум. Многим (ухаживателям) бывало полезно лишь поправить подушку (на которой сидела дама) ловко рукою", чтобы подвинуть блудное намерение на добрую половину ближе к желаемой цели.

Но в общем, лучше не рассуждать о сокровенных движениях страстей, ибо, с одной стороны, не всегда соответствующий порядок у демонов соблюдается (Притч. 14,6), а с другой – и неполезна для многих эта тонкоразборчивость помыслов. Гораздо безопаснее пребывать им в блаженной простоте, охраняемой смирением. Важнее исследовать ближайшие и непосредственные причины блудной страсти.

"С новоначальными телесные падения, – говорит св. Иоанн в своей "Лествице", – случаются обыкновенно от наслаждения снедями; со средними они бывают от высокоумия и от той же причины, как и с новоначальными; но с приближающимися к совершенству они случаются только от осуждения ближних".

Из последнего видно, куда должно быть направлено внимание человека, чтобы не впасть в ров бесчестных страстей. Прежде всего, особенно новоначальному нужно не давать потачки сластолюбивой плоти. Пусть он вспомнит, что святые угодники Божий даже в старости не попускали себе услаждаться чревоугодием, избегали мягкого ложа и спали на голых досках, одевались в худые ризы. А они уже давно очистились от страстей и могли бы позволить себе и менее жесткие условия жизни. Только в случае необходимости, для того чтобы не соблазнять собою немощных, но желающих спасения людей из высшего класса, они вместо грязной, дырявой одежды надевали роскошное платье (как, например, Иоанн Кронштадтский и другие).

Но одного не нужно забывать: как целомудрие выше естества человеческого, так и окончательная победа над блудом зависит не от нас, но есть дарование Божие. Дарования же Божий вмещаются только в одних смиренных, посему без смирения избавиться от блудной страсти невозможно.

Итак, вот главные средства против сего беса в порядке их легкости, действенности и могущества. "Кто телесными трудами и потами ведет брань с этим соперником, тот подобен связавшему врага своего слабой веревкой. Кто воюет против него воздержанием и бдением, тот подобен обложившему врага своего железными оковами. А кто вооружается смиренномудрием, безгневием и жаждою, тот подобен убившему своего супостата и скрывшему его в песке (Исх.2,12). Под именем песка разумей смирение, потому что оно не произращает пажити для страстей, но есть земля и пепел (Быт. 18,27)".

Нельзя не упомянуть еще о том, что некоторые пытаются иногда победить в себе страсть увещаниями и рассуждениями. Но, конечно, это напрасная попытка. Ибо кого хотят они убедить, что совершаемое ими худо? Себя или демонов? Если демонов, так их не проймешь, а если себя, то пусть таковые не забудут, что силы в этой мысленной борьбе слишком неравны. На нашей стороне один немощный голый ум, или рассудок, а на противной – бесы, то есть не просто умы, но умы могущественные, и затем наша же плоть, предательница и пособница бесам.

Светская литература – это зеркало людских пороков и неисчерпаемая сокровищница человеческой глупости – предоставляет в распоряжение изучающего страсти обильный материал.

Как бес блуда смеется над всеми естественными средствами борьбы с ним человека и не боится никаких логических доводов, видно из дневника Роберта Грелу (из романа "Ученик" П.Бурже). Вот с сокращениями это место.

 

"Я употреблял все усилия, – пишет он, – для того, чтобы философ убил во мне влюбленного. Я рассуждал: "Я знаю законы душевной жизни. Я не могу применить их к Шарлотте, потому что ее нет здесь. Но я могу применить их к самому себе..." Я обдумывал: "Есть ли средства против любви?" И отвечал: "Да, есть; я их найду". Я обсуждал проект выздоровления, применяя метод математического анализа. Я разлагал эту проблему на составные элементы, сообразно с приемами геометров. Я спрашивал: "Что такое любовь?" И грубо отвечал: "Любовь – это половая потребность". "Чем ее убить? – Физической усталостью, которая ослабит работу воображения".

Далее описываются "подвиги" этого философа, когда он "стал много ходить", когда его "будили к двум часам" утра и он шел, "куда глаза глядят, шагая почти с бешенством, выбирая самые крутые тропинки, взбираясь на почти недоступные вершины", где он "рисковал сломать себе шею". Но все напрасно. Физическая усталость сменялась упадком сил, но страсть не проходила.

"Я страдаю от мыслей о ней, – сказал я однажды. – Попробуем побороть мысль мыслью", – читаем дальше в дневнике.

И Грелу теперь "стал стараться переместить центр своего мышления". "Погрузился в научные занятия и меньше, чем в 15 дней проштудировал с пером в руке 200 страниц "Физиологии" Бони, и притом самых трудных (для него), трактующих о химии живых тел". Но эти занятия обессилили только его ум, сделав Грелу ещё менее способным сопротивляться навязчивым идеям. "Я понял, – говорит он, – что все было напрасно". Ошибка нынешних людей заключается в том, что они думают, что страдают только "от мыслей", а на самом деле еще и от бесов. Последнее они чувствуют, но не хотят признавать. Так, когда пытаются победить мысль мыслью, то видят, что противные мысли – не просто мысли, но мысли "навязчивые", то есть с которыми сладу нет и перед которыми человек бессилен, которые не связаны никакой логикой и для него чужды, посторонни и ненавистны.

А отсюда что следует? Разберу сперва с христианской точки зрения.

Тело бессильно победить мысль, внушаемую демоном, ибо мысль не зависит от тела, хотя и действует на него. Ум победить блудную мысль сам по себе тоже не может, потому что, во-первых, ему противостоит более сильный ум – бесовский и, во-вторых, блудная мысль родится, собственно, на почве сердца (Мф-15,19) и, следовательно, находится вне пределов досягаемости ума. И сколько бы последний ни грозил, ни пытался посредством логики убедить блудную мысль, что она не имеет права входить без его разрешения в сердце, та (то есть вызвавший ее бес) не боится. Что же остается человеку делать? – Одно: вооружить самое сердце, снабдить его оружием борьбы, непобедимым и неприступным для врага. Что же это за вооружение? – Добродетели (Еф.6, 13-18). Тогда демон, не находя для себя места в сердце человека и никакой почвы, чтобы сеять на ней свои плевелы, поневоле должен будет отойти и, если будет действовать, то только внешне, со стороны. Вот почему некоторые из святых десятки лет горели огнем блудной страсти (преп.Иоанн Многострадальный, Пахон и другие), но не были им побеждены и были сердцем чужды его, страдали как бы в чужом теле. Но если человек не признает Церкви, благодати, св.таинств и драгоценности добродетелей, то есть ли ему чем защититься? Конечно, нет. И тогда, раз сердце пусто от добродетели смирения и с нею от всех прочих, приходят демоны и делают с умом и телом человека, что хотят (Мф. 12,43-45).

Но как в обыкновенной войне бывает, что, если откупиться чем-нибудь от неприятеля, тот прекращает брань, так и в духовной войне: если демонам дают взятки и уступки, они отступают. Однако душе человека это мало доставляет утешения, ибо и в обычной войне контрибуция ложится тяжелым бременем на завоеванный народ. На примерах все это будет виднее.

Продолжаю выписку из дневника того же Грелу. "Не уничтожится ли зуд желаний с удовлетворением их?" – думалось ему. И вот, "под предлогом семейных дел, – говорит он, – я поехал на восемь дней в Клермон с твердым решением предаться самому бешеному разврату". Циничные подробности я опущу, но скажу, что средство, как увидим ниже, испытанное и ценимое цивилизованным миром, на этот раз мало помогло: "В результате (одержимый бесом блуда) вернулся домой, переполненный горечью". Взятка была мала и принесла только лишний убыток.

Такие примеры можно бы приводить без конца. Напомню еще, как те же средства, что и Грелу, против любви применял, например, герой романа О.Мирбо "Голгофа", кощунственного уже по одному заглавию. Как всегда у этого автора, блудные дела изображены здесь крайне откровенно и с неудобными для передачи подробностями. Разница между положениями названных двух героев та, что господину Минтье (у Мирбо) был указан сторонним лицом совершенно правильный выход из его плачевного состояния.

Совет дает простая деревенская женщина. "Господин Минтье, – говорит она, – почему вы не помолитесь Милосердному Господу? Это бы вас облегчило".

Коротко, ясно и просто.

Но столь действенное средство, предложенное барину верующей крестьянкой, на практике только и применяется что крестьянками. Такой хотя бы тип, как Лиза из "Дворянского гнезда", – явление единичное. А обычно у господ в "дворянских гнездах" были в употреблении иные средства для утишения и погашения возникающих блудных вожделений: они следовали советам Оскара Уайльда и практике Грелу. Так, помещик Жадовский (Оренбургской губернии) установил у себя в имении так называемое "право первой ночи", а иногда и просто брал девушек для растления, если к тому приключалась ему охота. Таким же образом врачевал свою страсть помещик Страшинский, который в этом отношении зашел даже дальше, так как имел более утонченные и развращенные вкусы. Деяния же Ветвицкого, управляющего имениями князя Кочубея в Саратовской губернии, "Карлы", управляющего в имении И.С.Гонецкого, помещицы Кашкаровой, которая не только не запрещала мужу пользоваться "правом первой ночи", но в случае сопротивления приводимых иногда "малолетних девочек сама помогала ему", и множество других этого же рода заставляют разумного человека глубоко задуматься над таинственной сущностью нашей души, способной подниматься до божественной высоты (у святых) и опускаться до глубин сатанинских (Откр-2,24).

Но если кто скажет, что это преступные, а не нормальные типы, я могу привести подобные примеры и из высококультурной среды. Ведь нормальность цивилизованных людей заключается не в избегании известных вещей, с христианской точки зрения запретных, а лишь в совершении их более приличным образом и под благовидным предлогом.

Так, из записок графа Льва Толстого мы узнаем, что отца его уже "около" шестнадцати лет родители соединили "для здоровья" с одной из дворовых девушек. Многие врачи и светила современной медицинской науки тоже придерживаются последнего способа врачевания половой возбудимости, и так как теперь крепостного права нет, то проповедуют эмансипацию и проституцию. Но нельзя не признать, что это все-таки крайние и исключительные взгляды. "Я еще не видал, – полемизирует с ними известный цюрихский психиатр Форель, – чтобы подобное лечение излечивало нервных больных; но видел зато, что пользовавшиеся этим лечением заболевали в конце концов еще и венерическими болезнями.

"Но, конечно, даже и такие ученые, предлагающие средства от блудной брани, не могут подняться выше тех внешних приемов, которыми думал помочь себе Грелу. А посему и блудная страсть остается в миру не поддающейся излечению. И нечего удивляться, что в обществе бытует взгляд, что молодым людям невозможно удержаться от блуда, а монашество есть противоестественное состояние... Где же человеку удержаться, когда в миру все кругом направлено не на подавление блудной страсти, а на ее развитие, и когда средства, почитаемые за самые действенные, на самом деле только вспомогательные, а не главные? Когда же Церковь предлагает миру реальные врачевства, он поднимает их на смех...


 

 

Скажу теперь о некоторых тонких бесовских кознях, о которых святые отцы предупреждают спасающихся.

1. Перед тем как соблазнить человека, невидимый наставник блуда обыкновенно внушает ему, что Бог человеколюбив и простит за страсть, которая-де естественна для человека. А когда ввергнет в ров греха, этот коварный начинает шептать нам в уши совершенно противоположное: "Ты погиб; Бог – неумолимый Судия, скоро умрешь и не успеешь покаяться, да и сил у тебя нет, чтобы умолить Бога за свои грехопадения". Делают же это для того, чтобы в первом случае легче было вовлечь нас в скверну, а во втором – чтобы привести в отчаяние. Примеров сколько угодно. Мнение, что "будто страсть, неодолимо влекущая к половым отношениям, представляет нечто вполне естественное даже для благородных натур", довольно широко распространено в культурном обществе, хотя и находит еще противников. Что же касается до обычая демонов приводить человека, уступившего срамной страсти, к потере веры в милосердного Бога или (если павший и так был не совсем верующим) в подавленное состояние с безнадежным взглядом на мир, в котором не может быть счастья, а есть только одни страдания, то действие этого обычая можно видеть на примере Шопенгауэра. Пессимизм его философии объясняется очень просто. Жизнерадостный дотоле философ настолько беззаботно предавался естественным потребностям, что получил наконец сифилис. После этого все его миросозерцание демоны затянули черным флером и мировую жизнь представили в виде страшной бессмыслицы.

2. Хотя в состоянии печали и уныния мы и не грешим, но демон доволен, потому что в это время мы не можем приносить как следует покаяния, не можем "ни окаявать себя, ни укорять". А когда несколько успокоимся и острота отчаяния пройдет, тогда наш искуситель подходит и снова внушает мысль о милосердии Божием, чтобы мы опять пали.

3. Иногда блудный бес подступает к нам в церкви и дома, когда видит, что мы особенно расположены усердно помолиться и получить благодатное умиление, вместо этого тонко соблазняет душу принять блудную сладость. Результатом обольщения является самоуслаждение и довольство слезами, самою молитвою, в более грубом виде – пением (сравните наши певческие хоры). Мы забываем – я не говорю про тех, которые и не знали этого никогда, – что слезы, молитва, пение и прочее – только средства для спасения, а не цель, не само спасение. С их помощью нам надо привлечь благодать Святого Духа и построить чудное здание души. А когда оно будет построено, леса (слезы, произнесение молитвенных слов и прочее) будут убраны. А если благодати Святого Духа мы не получаем, значит, и дом души у нас не строится; тогда, что толку и в приспособлениях этих, и в этих вещах, по существу хороших? Плакать можно и сидя над луком, и "Херувимскую" Архангельского может спеть граммофонная пластинка... Итак, христианину нужно следить, не больше ли он хочет доставлять удовольствия себе, чем угождать Богу? Не уподобляется ли он страстному соловью или глухарю на току при своем пении или молитве?..

4. Что видим во сне, того мы никогда не должны стараться припоминать, "ибо и то есть в намерении бесов", чтобы посредством ночных сновидений возмущать и осквернять днем чистоту наших помыслов.

5. Иногда человек, пребывая в шумном обществе, не испытывает никакого искушения, а когда остается один, то ощущает сильную блудную страсть. С особенной лютостью бесы блуда нападают на монахов, а из них – на безмолвников и пустынников, внушая и первым и вторым, и последним, что они никакой пользы не получают от своего уединения. Когда человек поверит им и соприкоснется с миром, они сперва, для доказательства внушаемой мысли, отходят от человека, а потом внезапно налетают на него и повергают его в такой глубокий ров бесчестных страстей, о котором он раньше никогда и не думал. Итак, где мы терпим нападения от врагов, там, без сомнения, и сами сильно боремся с ними" и представляем ценность для них ненавистную; "а кто этой брани не чувствует, тот оказывается в дружбе с врагами" и любезен им.

6. Должно упомянуть еще об одной разновидности бесовских козней. Эта напасть бывает обычно с монахами или с мирянами, сильно ревнующими о спасении. В этом случае бес блуда надевает на себя совершенно несвойственную ему личину целомудрия и внушает спасающемуся плач о своей будущей страшной участи. Он наводит на искушаемого им человека "крайнее благоговение и производит в нем источники слез" на молитве и при беседе с женщинами подстрекает учить их памятованию о смерти, о последнем суде и даже хранению целомудрия... И все это затем, чтобы "эти окаянные, – говорит св.Иоанн Лествичник, – прельстившись его словами и притворным благоговением, прибегнули к этому волку как к пастырю; но – окаяннейший оный, от близкого знакомства получив дерзновение, наконец подвергается падению".

7. Не всегда блудные демоны уходят от человека с той целью, чтобы позднее низложить его блудом. Бывает и другое у них намерение – оставить при нем беса гордости, который один заменяет собою всех прочих. Последнее мы должны хорошо уразуметь, и если захотим поискать примеры в миру, особенно среди лиц талантливых и ученых, то найдем их более, чем в достаточном количестве. Со спасающимися бывает, что и Господь охраняет их от блудной страсти, когда им приходится замедлить в миру, среди его суетной обстановки. Быть может, их спасает и молитва духовных отцов. Но случается некоторое омертвение в человеке и оттого, что уже прежде он пресытился тем виденным и слышанным, а потому не чувствует остроты брани.

8. В плотской брани между духами злобы есть один бес, быстрее и неприметнее которого нет ни одного. Святые отцы называют движимый им помысл "набегом мысли". В заключение нужно сказать словами преп.Серафима Саровского. "Лет до тридцати пяти, то есть до преполовения земной жизни, велик подвиг бывает человеку в сохранении себя, и многие в сии лета не устаивают в добродетели, но совращаются с правого пути к собственным пожеланиям".

"Многие, собрав в молодости многое, – говорит также св. Василий Великий, – когда достигли они средины жизни и духами злобы воздвигнуты были на них искушения, не перенесли тяготы сей непогоды... и подверглись ущербу во всем ими собранном".

Особенно этот "опасный возраст" середины жизни человека сказывается разрушительным образом на женщине. Жизнь дает каждому наглядные тому примеры. Светская литература тоже уделяет много внимания этой теме. Достаточно упомянуть здесь, кроме Эльзы Линднер, героини книги Михаэлис, еще о несчастной Жермини Ласарте, кошмарную историю которой изобразили братья Гонкуры. Здесь и погружение в нездоровую атмосферу ложной религиозной мистики, основанной на половом влечении к целибатному священнику, и истерические припадки, в сущности на той же почве неудовлетворенного желания, и ее трагический конец, когда она падает "ниже самой природы".

Можно еще указать на подобные типы у Мирбо ("Цветы жизни"), Герцена ("Кто виноват?") и у многих других.

Наука знает случаи, когда блудная страсть не переставала мучить даже стариков, и не простых, а гениальных философов и художников. Так, например, Гёте, семидесяти двух лет от роду, сделал предложение девятнадцатилетней девице!

Но унывать не нужно. Там, в миру и у светских авторов в романах, дело действительно безнадежное. Там человек ходит в нощи неведения и вне света Христовой Истины и Церкви и посему неминуемо поткнется, яко несть света в нем (Ин. 11,10). А кто ходит во дни, то есть поучается во Священном Писании и святоотеческих творениях, а главное, приобщается таинствам церковным и в особенности таинству св. причащения, тот не поткнется (Ин. 11,9). И как бы враг ни старался затмить ему ум и увлечь соблазнами мирскими, ничтоже успеет... и сын беззакония не приложит озлобити его (Пс-88,23). Нужно лишь терпение. Рассказывали о великой подвижнице Древнего Востока, матери Сарре: тринадцать лет она находилась в сильной борьбе с демоном блуда – и никогда не просила Бога о том, чтобы избавиться от сей борьбы, но только взывала: "Боже мой, помоги мне!" И Господь помог. В последний раз, перед уходом, дух блуда, надеясь запнуть ее хоть тщеславием и гордостью, явился ей телесным образом, когда она вошла в уединенную келью свою помолиться, и сказал: "Победила ты меня, Сарра!" "Не я победила тебя, – отвечала смиренная подвижница, – но Господь Христос".

В житиях святых и патериках много приводится случаев, показывающих, что, как бы низко человек ни пал, ему никогда не должно отчаиваться не только в своем общем спасении, но и в возможности преуспеяния в духовной жизни. А неверующие и дерзкие, читая эти повести и легкомысленно относясь к ним, сами являются виновниками своей гибели и тем оружием, которое дается им Богом для сражения с противником, закапают самих себя.

 

 



Библиотека

Помоги ближнему...

Работа портала «Православие.By» осуществляется по благословению Высокопреосвященного митрополита Филарета, почетного Патриаршего Экзарха всея Беларуси. Сайт не является официальным приходским или церковным изданием. Белорусский православный информационный портал «Православие.By» ставит перед собой задачу показать пользователям интернета истинность, красоту и глубину Православия. Если вы хотите задать вопрос или высказать свое мнение по поводу сайта или статей, напишите нам, воспользовавшись почтовой формой. Обратная связь.

© 2003-2019 Православие.By - белорусский православный информационный портал. Мнение авторов материалов не всегда совпадает с мнением редакции.
При перепечатке ссылка на Православие.by обязательна.
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет